как ты думаешь, не кажется ли тебе слишком пугающим совпадением, что драэва, терзающие юг, вдруг припожаловали к нам, на север?

– Ты думаешь, ак-каранские и аквитопийские драэва между собой связаны?

– Кто ж их знает. Это один народ, и у них одна вера, одни убеждения, значит. Ну а раз у этого народа есть корабли, то нет никакой сложности в том, чтоб связать два берега – южный и северный. Ох, Фьорберг их задери! Фокс, ты понимаешь, что это значит? Ты каким-то образом влез в историю, которую теперь не можешь бросить – нужно разобраться до конца с тем, чтоб драэва не смогли призвать своего демона обратно. Ведь именно этого они и хотят, и для этого, ты понимаешь, именно для этого им и нужна была эта книга.

– Они за ней и пришли, – вздрогнул Фокс, пораженный догадкой. – А что, если книга….и есть артефакт? Это звучит безумно, но… Я могу сейчас выдавать за настоящие воспоминания собственные сны и иллюзии, но мне казалось – я видел на книге мерцающие письмена на акларийском, и буквы Т и М разобрал среди них.

– Не показалось. Я видел тоже, – отозвался Скай.

– Выходит, что у нас, в Ак-Каране, это была первая часть истории. А до конца ты ее сможешь разгадать уже на Торроссе, где эти драэва, как я понимаю, и обитают, – предположила Айенга. Помолчала немного и добавила:

– Мы с самого начала смотрели, и не видели, – покачала головой волчица. – И не понимали. Все твои сны были не просто так. Говоришь, мечтал вернуться в Торросс и помочь тем, кто до сих пор помнит о том, что Аклария погибла, но не сдалась?

– Я этого не говорил…

– …в слух. Но ты громко думал – и думаешь прямо сейчас, именно этими словами. Я наконец-то снова нормально тебя слышу, Йэстен.

– Наконец-то?

– Книга… эх, мерзостная книга! Демона она там запирает в себе или нет, но она глушила твои мысли и туманила чувства. Я рада, что ты от нее избавился. Даже пусть при помощи нежити.

– Это очень человечная нежить. Она помнит, что такое люди, – уклончиво отозвался Фокс. – Но, знаешь, да. Я тоже рад – и, вспоминая свои сны, свой путь, что я проделал… Задам один вопрос только: как думаешь, может быть так, что с Севера начался мой путь на Торросс?

– Да. Я думаю – да.

– Что же… Айенга, ты отправишься со мной или вернешься обратно?

– Ни то, и ни это. Точнее – я возвращаюсь, потому что снерргам нужна будет моя сила и мои знания. Там с гномами только все началось, поверь: не один оборот пройдет до той поры, как смогут фъорберговы дети жить в мире с людьми. И я не покидаю окончательно эти земли: если книга так опасна, то все же за землями Тавтейр нужен будет присмотр… хотя бы иногда.

– И как же ты собралась быть одновременно там и тут?

– Ну, не забывай, я все-таки не совсем простая волчица, – хмыкнула Айенга. Поднялась с насиженного места, встряхнулась – и точно рассеялась в вихре поднявшихся снежинок. Глядь – и стоит чуть поодаль, в десятке шагов, жарким паром дыхание из приоткрытой пасти вырывается, клыки поблескивают, и в хитром прищуре сошлись узкими щелками глаза. Моргнешь – и вот снова она рядом.

– Так вот как так выходило, что я не слышал твоих шагов почти никогда! – воскликнул Фокс.

– Да, у меня есть в запасе фокусы, которыми я пользуюсь нечасто, – согласилась Айенга. – Когда ты больше, чем человек, но облекаешься простой земной плотью, часто нарушать законы этой самой плоти… нехорошо. У нас – Хранителей – это не в чести. Зато, Фокс, когда ты вздумаешь вернуться – а я чувствую, что мы увидимся еще – тебе достаточно будет позвать меня, как ты звал бы дракона другого всадника. Мысленно. И я услышу.

– Что же… все решено?

– Решать-то тебе. Но скажи, сможешь ли ты спокойно спать, не разгадав до конца вопрос: а не нависает ли прямо сейчас над Торроссом новая гроза? Даже если и нет – ты родился именно там не случайно. В конце концов, всадники, если я правильно понимаю ту мысль, что вкладывали старшие боги в ваше умение – всадники приходят зачем-то. С какой-то большой целью… вон как Фольди. Фъорберг хотел дать Северу защитника, и это правда.

Фокс отрицательно мотнул головой:

– Нет, всадники… Когда-то всадников были сотни. Неужто каждому была большая цель назначена? Я думаю, все-таки нет. Всадник появляется, просто потому что должен кто-то им быть, наш мир так устроен, что в нем есть радуги, грозы, ветра, драконы… и драконьи всадники.

– Ну, верить в судьбу или нет – это твое право. Главное, чтоб твоя судьба в тебя верила, – смешливо рыкнула Айенга. – Не зря же твоему отцу подарили Ская.

– Подарили?!

– Конечно. Ты еще не понял? Это Онгшальд выкрал яйцо у серебряных и отнес туда, где мог появиться всадник. Отец Севера много сетовал на то, что обитатели Серебряного Пика отгородились от мира, живя на его земле… и решил все по-своему, как он это умеет.

– Интересно, как я должен был это понять, – пробормотал, обескураженный, Йэстен. – Но в любом случае я благодарен. И тебе, и ему.

– Что же. Пусть Песня Рун поможет тебе и на юге, – Айенга ткнулась лбом в плечо всадника, подойдя совсем близко. Тот в ответ – А расставание предлагаю не затягивать. Мы – помни – обязательно встретимся. Я буду ждать, ученик. Удачи тебе!

И, как только Йэстен-Фокс разжал руки, она истаяла снежной дымкой.

Фокс вздохнул, поднялся тоже. Взглянул на Ская.

– На Торросс?

– На Торросс!

Эпилог

В небе кипела гроза – штормовая синева клубилась, как злое варево в ведьмином котле, плевалось молниями, завывало лютым ветром. Так же бушевало и внизу – клокотало море, сизое, серое, злое. Ненастное. Между небом и водой, в самой гуще бури мелькала серебряно-белая точка.

Меж волн трепетал лепесток корабля – впрочем, его рассмотреть было еще сложнее, чем серебряную искру в небе, танцующую меж молний.

– Йэстен! Йэстен! – на палубе корабля осталось совсем немного народу: матросы, не убоявшиеся ливня и ветра, боролись со стихией столько, сколько было нужно, но паруса уже были убраны, ванты – затянуты, и оставалось лишь верить всадничьей удаче и крепко держать штурвал. Морские волны хлестали нещадно, но тот, кто кричал, не собирался уходить вниз: привязал себя к мачте, смотрит в небо, не отрываясь. В лицо бьет вода небесная, пресная – а ветер вздымает соль морских вол, и на губах горько, солоно, и глаза заливает так, что почти ничего не видно… только мерцающее серебро драконьих крыльев.

– Он тебя не слышит, – крикнул в ответ капитан, вцепившийся в рулевую доску так, что, казалось, врос в нее. – Анир! Убирайся с палубы. Он тебя не услышит!

Названный Аниром мотнул головой – черные мокрые пряди хлестнули по лицу. Он вскинул руку – и в ладони вспыхнул холодный бело-синий огонек.

– Всадник нас и так видит… Главное нам не упустить его, – пробормотал капитан.

– Я не уйду, – снова крикнул Анир. – У тебя же нет корабельного мага, Арранз!

Капитан Арранз скрипнул зубами – мог бы и не напоминать, братец. Минувший бой дался им непросто, и мага они лишились именно в нем. Но сейчас главное было пройти через бурю – а в этом маги подмога так себе, и в этом Арранз был уверен.

– Арранз! За нами! Мы ведем! – с неба порывом ветра бросило драконий рык, который даже грохот волн и грома не мог заглушить.

– Кораблю сейчас не нужен маг, – прорычал капитан.

– А всаднику?!

– А всаднику ничего не будет – его сам Эррос хранит, что ты за жрец такой, маловерный?!

Арранз крепко выругался напоследок и, повинуясь движению серебряной точки в небе, налег на штурвал: в конце концов, всадник видит море и грозу насквозь. Они не ошибутся… боги, пару лун назад ведь Арранз был бы первым, кто, увидев дракона в небе, повернул бы прочь или велел готовить баллисту! А сейчас он шел, глядя